— Да, она синеет, — вздохнула Алька и сделала печальную мину.

— Тогда не отвлекайте меня от дороги. Иначе первый же столб — наш. — И дед нажал на газ.

Алька некоторое время молча смотрела в непроницаемые затылки деда и Тимки. Разные противоречивые чувства и всевозможные сомнения обуревали ее, это хорошо было заметно по глазам… Но она лишь шмыгнула носом и развернула целлофановую обертку бутерброда.

Наконец-то в машине стало тихо. Тимка смотрел на красивое Алькино лицо, на то, как она жует бутерброд, и думал о превратностях любви. А дед сказал через какое-то время:

— Мы, мужчины, иногда совершаем ошибку, доверяя нашим чувствам. Да.

«Откуда берутся такие… эти заусенцы, подлые, когда даже совсем не обкусываешь ногти?!!» — Тимка покраснел.

Но вот город кончился. Дед приосанился и добавил газу. Впереди было совершенно пустынное шоссе. Точнее, почти пустынное. Далеко-далеко, у горизонта, скользила нанизанная на липкую асфальтовую струну оранжевая бусинка-автомобиль. И все.

Дед строго глядел на ускользающую под капот дорогу — он к ней относился снисходительно, но с уважением.

— Как автомобилист со стажем, — заявил дед, — замечу, что профессионала от любителя отличает такое ценное качество, как хладнокровие. А также выдержка и самодисциплина. Дорога не любит ухарей. Поверьте, молодые люди, знавал я множество лихачей, и все они закончили печально. Да…

Алька наконец прожевала бутерброд — в сухомятку это не так-то просто — и подтвердила:

— Конечно, выдержка и самодисциплина. У нас физкультурник всегда…

Но дед не дал ей развить мысль.

— Потому как автомобилист, нарушающий правила дорожного движения, создает потенциальную угрозу как для себя и своих пассажиров, так и для других участников дорожного движения, — значимо произнес дед и поморщился.

— Правильно, — вставила Алька, — правила для того и пишутся, чтоб их соблюдать. Вот у нас в классе тоже есть правила…