На газету работали и отличные журналисты, но они предпочитали писать либо экономические обозрения, либо о сельском хозяйстве, либо об искусстве; в УПО же корреспонденты приходили обычно для того, чтобы взять предновогоднее интервью об опасностях, связанных с елками (интервью на тему "Спасайся кто может!" - шутили в УПО), о противопожарных мероприятиях в жаркое лето, о спичках, которые следует прятать от детей, и прочее. Все это, безусловно, полезно и даже необходимо, но куда нужнее познакомить общественность с действительно важными проблемами. В местной же газете, хотя в городе дислоцировался один из наиболее мощных в стране гарнизонов и Кожухов вправе был рассчитывать на доброжелательную поддержку прессы, за весь прошлый год, к примеру, пожарным посвятили три заметки: одну хвалебную и с фотографиями - к 8 Марта (девочки из 01 за работой) и две критические - о недостаточно быстром тушении мусора на свалках...

Из комнаты дежурных доносился смех. Здесь состыковались обе смены, отдежурившая и новая, и все подавали советы старшему лейтенанту Тарасенко, который, повернувшись к насмешникам спиной, ворковал в телефонную трубку: "А как Настенькина головка? А горлышко, а носик?" Тарасенко весь извелся, так как Настенька, на которой он месяц назад женился, несколько раз подряд чихнула в трубку.

- Я знаю одного профессора, - сочувственно говорил Рагозин, - он специалист по горлышку и носику. Он ухогорлоносик.

- Бери, Петро, больничный по уходу за Настенькой, - советовал дежурный по городу Суходольский. - Или полковнику доложи, что у Настеньки тридцать шесть и девять с половиной, нужно спасать человека, полковник поймет!

Тарасенко вздыхал. Он даже трехдневный свадебный отпуск не отгулял отозвали в связи с обстановкой, да еще потом раз пять подменял заболевших, да еще сутками за себя дежурил, так что от медового месяца остались одни лохмотья.