Не принято писать об этом, пусть люди живут спокойно. Не принято, понимаешь? И поэтому, сынок, если ты честолюбив и жаждешь славы, если ты обижен тем, что журналисты обходят тебя стороной, и если тебе мало того, что в тебя верят товарищи, идут за тобой в огонь и в дым, - меняй профессию. Ты еще молод, это еще не поздно сделать.

Из письма полковника Кожухова сыну

Героическим пожарным России

НЕСТЕРОВ - МЛАДШИЙ

С того вечера прошло больше месяца, а мы, затянутые в водоворот воспоминаний, никак не можем из него выбраться. Воспоминания - зеркало прошлого, и, нужно сказать, зеркало весьма своеобразное: каждый видит в нем не только то, что было на самом деле, но и то, что ему хотелось бы увидеть. Поэтому иногда за неизменным и крепчайшим чаем мы схватываемся, спорим и кричим друг на друга, пока Дед не выгоняет "ораторов" на кухню, чтобы не мешали Бублику спать.

- В хореографию первым прорвался Чепурин! - настаивает Дима Рагозин. - Суходольский в это время еще лестничную клетку тушил.

- Память у тебя дырявая, - горячится Слава Нилин. - Вася, подтверди, ты же был наверху!

Вася, Василий Нестеров-младший, это я. И я не видел, кто первым прорвался в хореографию, Чепурин или Суходольский. Более того, рассказывали, что двери выломал Паша Говорухин. Я закрываю глаза и представляю себе широченную спину человека, который со стволом в руках подбегает к двери, вышибает ее плечом, и явственно слышу громовой голос: "Прошу без паники!" Это любимое словечко Говорухина... А может, это было на другом этаже?

- Паша? - Рагозин морщит лоб. - Ты точно помнишь?