Эту историю я уже рассказывал и не хочу к ней возвращаться. Я мгновенно слетел со своего высокого поста, был арестован, посажен в карцер, прошел этапы быстрого "следствия" и в ожидании обвинительного заключения и вызова на суд отправлен на общие работы, на лесоповал. И очутился в бригаде вместе с Борисом и Глебом. Развод - вывод на работу бригад - один из самых важных и запоминающихся моментов повседневной жизни заключенного. И всегда невеселый. Даже летом, солнечным и теплым утром, томительно выстаивать в арестантской колонне, слушать командные выкрики бригадиров и нарядчиков, проходить быстрый и небрежный обыск, "сдачу-приемку" - когда лагерные вертухаи-надзиратели сдают бригады конвою. Эту тягостную процедуру не смягчили даже такие начальственные изобретения, как "вывод под музыку" с баянистом из КВЧ, культурно-воспитательной части - игравшим у вахты бодрые советские песни или старые меланхолические вальсы. Но гораздо страшнее зимние разводы. Час, а то и больше, надо топтаться на холоде, пока не откроются ворота зоны. Шесть утра, но еще полная ночь. Зона тускло освещена электричеством, да бегают, сбивая толпу арестантов в колонну, нарядчики с керосиновыми фонарями "летучая мышь" в руках. Колеблющееся пламя освещает людей, напяливших на себя всю "арматурку": ватные штаны, телогрейку, бушлат, полотенце вместо шарфа, засаленную ушанку. А в сильные морозы все обязаны надевать входящие в зимнее обмундирование "лицевые маски" против обморожения. Маски - с прорезями для глаз, носа и рта - сделаны из текстильных отходов: ярких ситцев, вафельной ткани и прочего тряпья. Из-за этих масок толпа зеков напоминает фантастический страшный карнавал с какой-нибудь картины Босха. Но и в этой жуткой толпе, где никого нельзя узнать, бросаются в глаза два арестанта, которые всегда рядом, изредка даже держатся за руки - совсем будто в детском саду. Так иногда Борис и Глеб идут по далекой дороге на лесосеку. В полном молчании доходим до инструменталки, разбираем топоры и пилы и движемся в тайгу.