Обычно мы разбираемся на пары, но братья работают порознь. Борис с кем-то валит лес, а Глеба бригадир поставил кострожогом. Конечно, это полегче, чем валить лес с корня и разделывать его, но тоже дело далеко не простое. Сучья на лесосеках - "порубочные остатки", как они официально называются, - сжигаются лишь зимой. Так что в огонь идут и занесенные сугробами остатки летней рубки - толстенные сучья сосен, елей и "вершинки", иногда составляющие половину большого дерева. Нужно сбросить снег, немного разметать плотно сложившуюся кучу, сделать в ней нишу, развести небольшой костер из сухостоя, затем постепенно подкладывать наверх разгоревшегося пламени мокрые сучья, "вершинки" и даже целые тяжелые бревна. Густой дым выедает глаза, мелкий пепел залепляет лицо, искры прожигают одежду, она ватная, легко загорается, и запросто можно сгореть или - что также почти смертельно остаться на морозе в одной рубашке, а то и без нее... Борис тревожится за младшего, но следить за ним не в состоянии. Он подсобник у главного из пары - вальщика. Я был таким подсобником и знаю, что эта работа не оставляет времени и на минутный отдых. Вальщик двумя-тремя ударами топора делает подруб - он определит, куда должно упасть дерево; потом, низко нагнувшись, быстро орудует лучковой пилой. Подбегает подсобник, они кричат: "Бойся!" - и длинной вагой толкают дерево. Оно падает, обдавая снежной метелью. И после этого вальщик может постоять, стереть пот и покурить. А подсобник не имеет права остановиться. Он спешит, потому что вальщик уже берется за новое дерево. У меня вальщиком был молодой и опытный мужик из блатных; мне казалось, он нарочно работает быстро, чтобы насмерть замотать своего подручного. Наверное, это было не так, я пользовался репутацией "своего", ни одного работягу не оставившего без полной пайки. Но я не хотел сдаваться и быть в тягость вальщику - старался изо всех сил, не разгибаясь, чтобы не допустить неприятных минут, когда вальщик прекращает свою работу и начинает помогать мне в разделке леса.