- Ма, - сказал он, - я гуляю по городу. Здесь все как с цепи сорвались, торгуют, весь город занимается куплей-продажей.
- Фуад, - сказала она крайне встревоженным голосом, -что с тобой?! Что с тобой происходит? Скорее возвращайся домой. Сегодня три дня со смерти Азада. Послезавтра поминальный четверг. Собираются родные, спрашивают тебя, а тебя нет, я не знаю, что говорить, - она заплакала в трубку.
- Что с тобой случилось? Маша звонит по три раза в день... - А ей что еще надо?
- Как?! Как что?! - возмутилась мать.
- Жена она тебе или нет. Как же ей не беспокоиться... Я тут с ума схожу от торя, а тут еще "о тебе тревожиться... Возвращайся сейчас же, я прошу тебя... - Мам, не говори глупостей, - прервал он ее, не придавая значения ее словам.
- Со мной все в порядке. Просто у меня дела. Возьми себя в руки, соберись. Я знаю, тебе сейчас нелегко, я приду домой, ма, как только смогу, - и, не слушая ее возражений, он повесил трубку.
Несколько дней, позабыв обо всем на свете, почти сутками напролет он играл в казино, а когда оно закрывалось, у приятелей, у знакомых дома, и все время ему везло, он крупно выиграл, теперь на руках у него оказалась большая сумма, и невозможно было просто таскать ее повсюду с собой. И потому как-то, еле оторвавшись от интересной игры, он заскочил на минутку домой и, бесцеременно отмахнувшись от непонятных, странноватых причитаний и ворчаний матери, спрятал пачки денег в своем старом тайнике, о котором кроме него никто не знал: вынутые сбоку от печки два кирпича создавали идеальную нишу для тайника и плотно закрывались куском кафеля, который уж никак нельзя было заподозрить, что он время от времени превращается в своеобразную дверцу сейфа. Кончив укладывать деньга, он выскочил из дома - ребята ждали -услышав, как мать прокричала ему вслед: