Девочка объяснила, что тоже этого не любит и что волосы и уши растут совсем не для того, чтобы за них дёргать.

- Так-то оно так... - помолчав, вздохнуло лохматое существо. - Да видно, не все про это знают... - И спросило: - Дряпать тоже не будешь?

- А что такое "дряпать"?

Незнакомец засмеялся, запрыгал, веник заходил ходуном. Наташа кое-как разобрала сквозь шуршание и смех, что "дряпать" и "царапать" - примерно одно и то же, и твердо пообещала не царапаться, ведь она - человек, а не кошка. Прутья у веника раздвинулись, на девочку посмотрели блестящие чёрные глаза, и она услышала:

- Может, и свориться не будешь? Что такое "свориться", Наташа опять не знала.

Вот уж лохматик обрадовался, заплясал, запрыгал, руки-ноги болтались и высовывались за веником во все стороны.

- Ах, беда-беда-огорчение! Что ни скажешь - не по разуму, что ни молвишь - всё попусту, что ни спросишь - всё без толку!

Незнакомец вывалился из-за веника на пол, лаптями в воздухе машет:

- Охти мне, батюшки! Охти мне, матушки! Вот тетёха, недотёпа, невразумиха непонятливая! И в кого такая уродилась? Ну, да ладно. А я-то на что? Ум хорошо, а два лучше того!

Тут Наташа потихоньку стала смеяться. Уж очень потешный оказался человечек. В красной рубахе с поясом, на ногах лапти, нос курносый, а рот до ушей, особенно когда смеётся.

Лохматик заметил, что его разглядывают, убежал за веник и оттуда объяснил:

- "Свориться" - значит ссориться, ругаться, позорить, дразниться - всё едино обидно.

И Наташа поскорее сказала, что ни разу, никогда, нипочём его не обидит.

Услышав это, лохматик выглянул из-за веника и решительно произнёс:

- Знаешь что? Тогда я совсем тебя не боюсь. Я ведь храбрый!

БАНЬКА

- Ты кто? - спросила девочка.

- Кузька, - ответил незнакомец.

- Это тебя звать Кузька. А кто ты?

- Сказки знаешь? Так вот. Сперва добра молодца в баньке попарь, накорми, напои, а потом и спрашивай.