- Нет у нас баньки, - огорчённо сказала девочка.

Кузька презрительно фыркнул, расстался наконец с веником и побежал, держась на всякий случай подальше от девочки, добежал до ванной комнаты и обернулся:

- Не хозяин, кто своего хозяйства не знает!

- Так ведь это ванна, а не банька, - уточнила Наташа.

- Что в лоб, что по лбу! - отозвался Кузька.

- Чего, чего? - не поняла девочка.

- Что об печь головой, что головою об печь - всё равно, всё едино! крикнул Кузька и скрылся за дверью ванной комнаты.

А чуть погодя оттуда послышался обиженный вопль:

- Ну, что же ты меня не паришь?

Девочка вошла в ванную. Кузька прыгал под раковиной умывальника.

В ванну он лезть не захотел, сказал, что слишком велика, водяному впору. Наташа купала его прямо в раковине под краном с горячей водой. Такой горячей, что руки едва терпели, а Кузька знай себе покрикивал:

- А ну, горячей, хозяюшка! Наддай парку! Попарим молодые косточки!

Раздеваться он не стал.

- Или мне делать нечего? - рассуждал он, кувыркаясь и прыгая в раковине так, что брызги летели к самому потолку. - Снимай кафтан, надевай кафтан, а на нём пуговиц столько, и все застёгнуты. Снимай рубаху, надевай рубаху, а на ней завязки, и все завязаны. Эдак всю жизнь раздевайся - одевайся, расстёгивайся - застёгивайся. У меня поважнее дела есть. А так сразу и сам отмоюсь, и одёжа отстирается.

Наташа уговорила Кузьку хоть лапти снять и вымыла их мылом чисто-начисто.

Кузька, сидя в раковине, наблюдал, что из этого выйдет. Отмытые лапти оказались очень красивыми - жёлтые, блестящие, совсем как новые.

Лохматик восхитился и сунул под кран голову.

- Пожалуйста, закрой глаза покрепче, - попросила Наташа. - А то мыло тебя укусит.

- Пусть попробует! - проворчал Кузька и открыл глаза как можно шире.

Тут он заорал истошным голосом и напробовался мыла.