И не так далеко та деревенька: вверх по Мутной речке, потом по Быстрой речке, полдня пути… Может, ты обманул меня, изумрудик зелёный, – наклонилась Яга к Лешику, – простую деревяшку подсунул?

Так вот откуда прибежал Кузька! Вот куда его надо поскорее вернуть с сундучком вместе! А Кузька то ли дремлет, то ли спит, то ли так сидит.

– Какая от него радость, скажи своей бабушке! Вот чадушко неблагодарное!

Кормишь, поишь и словечка не дождёшься!

Билась Баба Яга, упрашивала. Молчит Кузька.

– И чего нахваливали и домовые, и русалки, у всех этот сундук с языка не шёл, – ворчит Баба Яга. – Вон у меня сундуки богатые – полны добром, златом-серебром. А этот? Думали, ждали от него радости. Где она? А нет радости, есть горе. Это что же? Сундук нам горе принёс? Не надо нам здесь, в этом доме, ни горя, ни беды.

Схватила нож, открывает сундук – нож сломался. Стукнула сундук кочергой – кочерга погнулась. Ударила ухватом – ухват переломился. Рассердилась, хвать сундуком об стол – столешница пополам, сундук целёхонек. Как треснет по нему костяным кулаком, у самой искры из глаз, а сундук невредим.

– Нам не владеть, так не владей никто! – Размахнулась и швырнула сундук в печь. – Не мне, так никому!

Но в печи сразу огонь погас, угли потухли, зола остыла. Сундучок опять целёхонек.

Ахнула Яга, схватила сундучок и к двери:

– В этой печи не сгорел, в том доме вспыхнешь!

Кузька хвать Ягу за сарафан, расписную кайму оторвал:

– Отдавай мой сундук, Баба Яга – костяная нога! Не умеешь с ним обращаться – и не трогай!

– А ты умеешь с ним обращаться, дитятко моё сладенькое? – Баба Яга оставила сундучок у печи, кинулась к домовёнку. – Ежели твой дед Папила в огонь за ним кинулся, значит, и впрямь в этом сундуке какая-то радость. Что за радость, скажи?

Кузька опять молчит.

– Ну, – кричит Баба Яга, – унесу вас всех в ту избу! И с сундуком вместе!

Там у меня заговорите! – Хватает домовёнка, а он тяжёлый, не поднять, руками отпихивается, ногами отбрыкивается.