– Тебе надо, – кричит Кузька, – ты и ступай куда хочешь! Там грязно, от пыли не продохнёшь.
– А ежели вымету, вычищу, пойдёшь со мной, деточка? – спрашивает Яга сладким голосом. – Это уже другой дом будет, чистенький, добренький.
– Пойду, – отвечает Кузька. – Лети, что ли, скорее. Мне тут надоело.
Баба Яга верхом на метлу – и была такова. Только Злое эхо вслед прогудело:
«У-у-у-у!»
ПОБЕГ
Маленький лешонок торопится. Надо бежать! А Кузька сидит за столом, ест ватрушки. Лешик и так и сяк старается увести друга. Нет, сидит сиднем.
– В гостях хорошо, а дома лучше. Гость гости, а погостил, прости! – вдруг сказала печка. Кузька от удивления ватрушкой подавился.
– Пора и честь знать, – говорит печка. Лешик – к печке, схватил сундучок, а сундучок опять сверкает цветами и звёздами. Лешик не стал разбирать, кто говорит такие слова, протягивает сундучок домовёнку:
– На!
– Дай! Дай! – Кузька тянется к сундучку, а встать лень.
Чудеса! Кочерга шагнула от печи, толкает домовёнка к выходу, ухваты подпихивают. Веник выскочил из угла, подхлёстывает сзади. Кузька спасается от веника, кое-как перевалил через порог.
Дом сам выпроводил домовёнка, пожалел его. Куда бежать? Злое эхо и мост и корыто охраняет. Один путь – через чёрное болото. Лешик про это болото слыхать слыхал, а бывать в нём не бывал. Там жили болотные кикиморы, глупые, бестолковые. Дед Диадох про них говорил: свяжись с дураками, сам дураком станешь.
Лешик пятится к болоту, манит сундучком Кузьку:
– На! На!
Домовёнок путается в лаптях, ножки подгибаются:
– Дай! Дай!
Ползёт, как улиточка.
Кое-как доползли до леса. Хоть болотный, а всё-таки лес. Чахлый, дряблый, дряхлый. Все деревья врозь, будто в ссоре, и все кривули. Только ёлки выстроились в ряд, высокие, прямые, как сторожа при болоте. Деревья обрадовались Лешику, ёлки лапами замахали: сюда, сюда!