То есть и ножки высокие, заметно выше, чем принято теперь, да ещё и перин навалено горой... Может быть, конечно, часть перин на ночь снимали. Hо всё-таки даже с одной-двумя перинами высоковато, туда надо карабкаться, спрыгивать или залезать с лестничкой, а оттуда во сне свалишься - так, пожалуй, и костей не соберёшь. Интересно, что крыши как тогда крыли тростником, так и теперь это делают в сёлах. Оказывается, тростниковая крыша "живёт" не меньше десяти лет, а то и все пятнадцать! Да ещё и "дышит", и стоит не так дорого - то есть рубероид и даже жесть тростнику не конкуренты, да и всякая металлочерепица тоже, она, конечно, служит дольше, но зато и дороже. Осмотр музея заканчиваем в харчевне "ярмарочного села". Тут самое интересное - костёр, над которым в котле варится гуляш. А на гриле довольно своеобразной конструкции пекутся куры и толстые ломти мяса. А на кухне, по рекомендации официанта, традиционным образом варится перкёльт - то есть котёл томится на постоянном медленном огне как минимум сутки-двое. Сказать, что гуляш и перкёльт тут хороши - это не сказать ничего; они восхитительны. И как всегда, миски бездонны, а цены просто смешны. Хотя это и чисто туристическое заведение. А потом автобус доставляет нас в центр Сентендре. Город считается "венгерским Монмартром" - тут испокон веков (ну, точнее, с середины прошлого века) селятся художники, скульпторы и прочая богема. Впрочем, я бы назвал город "венгерским Арбатом" - сегодня в исторической части всё занято лавочками, кафе, лотками и холодными художниками, рисующими портреты на заказ. Сергей долго примеряет замечательную тирольку из непонятного материала вроде замши, но так и не покупает; все постоянно разбегаются в разные стороны, группе угрожает потеря компактности и распад. Hо я вовремя вспоминаю о Музее вина - это словосочетание мгновенно объединяет нас общей целью. Музей вина на самом деле оказывается рестораном с довольно большим погребом. Вина расставлены по районам и по возрасту - а в углу, в небольшом аппендиксе, можно видеть бутыли, покрытые не то что пылью и паутиной, а заросшие какими-то грибами и лишайниками.