- Ты дерешься когтями, как женщина или кошка. Разве у тебя нет кинжала? Бей! Что же ты боишься? Бей! Разве так трудно убить безоружную женщину?

Лезвие кинжала блеснуло в воздухе. Шамхал за волосы откинул назад голову женщины, чтобы ударить ее пониже горла, как вдруг оглушительный выстрел раздался в комнате. Зазвенело стекло. Звякнуло и упало на земляной пол перешибленное пулей лезвие кинжала.

Все остолбенели. Салатын потеряла сознание.

Подоткнув полы чохи с газырями, с ловкостью барса, вовсе не соответствующей его тяжелой стати, Джахандар-ага вскочил в комнату и навис над растерявшимся сыном:

- Пошел отсюда, щенок!

Перешибленная рукоятка все еще была у Шамхала в руке, из ружья Джахандар-аги курился дымок. Отец схватил сына за шиворот и толкнул к двери. Но Шамхал, как видно совсем лишившись разума, схватил отца за руку, чтобы вырваться. Завязалась борьба.

- Пусти меня! - кричал сын.

- Замолчи, щенок! Сукин сын!

- Отец, выбирай слова!

- Пошел вон, вскормленный молоком собаки!

- Не ругай молоко, которым вскормлен я!

- А, ты еще смеешь мне перечить? - Джахандар-ага размахнулся и ударил Шамхала по щеке.

Шамхал покачнулся от неожиданности, но потом ловко отпрянул в сторону, приготовился к обороне. Джахандар-ага медленно двинулся к нему. И без того смуглое лицо его стало темно-бронзовым, толстые, похожие на негритянские, губы перекосила гримаса, широкие кустистые брови сошлись в одну полоску.

Джахандар-ага был огромный мужчина, под самый потолок, широкоплечий и к тому же тучный. Шамхалу показалось, что на него надвигается гора, которая сейчас обрушится и раздавит. Руки, протянутые к нему, к его горлу, казались гигантскими, чудовищными клещами. Понимая, что еще секунда и он погибнет, Шамхал собрался с духом и стремительно первым напал на отца. Джахандар-ага, хотя и не ожидал нападения, успел подставить колено, на которое наскочил сын, а затем ударом приклада сшиб его на землю. После этого стал бить Шамхала ногой.