- Кого же?

- А есть у них такой - Антоний. Антон по-нашему. Сам из себя маленький, щуплый, а без его слова - ничего и никуда. Начал их разбивать на бригады, они - как Антоний скажет. Бригадиров он же назначал. Я против него пока сказать ничего не могу - тихий из себя, вроде не грубит, но много про себя думает... Ох, как много!

- Ну и пусть, гражданин начальник, правит своими. Вам же легче.

- Да нет, тут не детский дом, не санаторий, тут лагерь, тут тюряга, все они должны понимать, что они зеки и отбывают заслуженное наказание. И не Антона своего должны они слушать, а поставленное над ними начальство.

С Антонио я через несколько минут познакомился. Пошли мы с ним в конторку и там часа два-три разговаривали с "паханом" Хуанов. Мои познания об Испании были весьма ограниченны. Историю я знал по университетскому курсу;

политику - по довоенным газетам; быт - по дореволюционным очеркам Василия Ивановича Немировича-Данченко и романам Бласко Ибаньеса. Но и этого оказалось достаточным, чтобы расположить к себе Антонио. Тем более, что он сразу понял, кто есть кто... Антонио хорошо говорил по-русски, но понять, из какой он среды, я так и не мог. О себе рассказывал очень скупо, вернее - ничего не рассказывал. Родом был из небольшого городка неподалеку от Барселоны. Родители занимались сельским хозяйством. И упомянув их - вздрогнул, и лицо у него стало застывшим. Наверное, они были жертвами гражданской войны - она у них была почти такой же жестокой, как и наша. Вывезли его из Испании восьми-десятилетним ребенком, сейчас ему уже было лет 26, хотя он выглядел моложе; небольшого роста, но очень приземистый, сбитый, с плотно сжатыми неулыбающимися губами и черными, жесткими, даже скорее жестокими глазами.

На командировке находилось 172 испанца. Разного возраста, но больше молодые - самому старшему было 32 года. Срока у них были почти у всех "бытовые" и по нашим меркам "детские" - 5-7 лет.