Разве что из уверенности, что резерв у лагерного "контингента" большой. Значит, были зачеты. Этим славным студенческим словом обозначалось то, что срок наказания снижался соответственно выполненным нормам. За выполненную норму день наказания считался за два, а за перевыполнение - день за три. И всем заключенным выдали на руки отпечатанные на коричневой оберточной бумаге "зачетные книжки", в которых страницы были поделены на квадратики, в которых регулярно проставлялась новая дата окончания срока. И каждые три месяца зек сдавал свою "зачетку", через день ее получал и впивался взглядом в новый "звонок" - новый конец срока. Разглядывать эту книжечку было одним из самых острых ощущений. Вот видишь, как на глазах худеет твой срок, как быстро (день за три!) приближается день свободы! Я это сам испытал...

Но в этих "зачетках" были свои прелести для начальства и свои ужасы для заключенных. Капитан лагерного отделения, то есть лично капитан Намятов, мог эти зачеты не то что не давать, но и снижать старые. "За нарушение лагрежима". А в это нарушение входило все возможное и невозможное: отказ выйти на работу, невыполнение приказа любого начальства - вплоть до бригадира и десятника; за то, что "прекословил" - так странно назывался недостаточно почтительный ответ начальству; за то, что помочится в неположенном месте... Список возможных нарушений, за которые можно лишить зачетов, был бесконечным. Намятов и его многочисленные подручные пользовались этим не только щедро, но и с каким-то садистским наслаждением. Старший лейтенант Шкабарда лично вызывал к себе по очереди зеков и каждому вручал полученные с головного лагпункта "зачетки". Вручал медленно, давая возможность зеку тут же раскрыть зачетку и увидеть, как вдруг у него срок побежал назад, как он удлинился. И не на день, и не на неделю, и даже не на месяц. Иногда он удлинялся на год, а то и больше. Вынести это могут не все. Я не раз видел, как выходили от Шкабарды пожилые рыдающие люди.