Вечером, когда она доила корову, мальчик подошёл к ней.

- Этот толстяк, что живёт на шелковице и обжирается по целым дням, - начинает Груя, - сказал мне, что мой дедушка умер!

- Как это твой дедушка умер? - возмущается мать, гремя подойником. - И что может знать о твоём дедушке этот обжора?! Вот я его увижу, я ему задам!.. Не умер твой дедушка! Не умер!..

- А если мой дедушка не умер, тогда где же он?

"От сына так просто не отвяжешься", - думает она и начинает выбираться из трудного положения, как муравей со дна чашки.

- Нет, вообще-то он умер, - противоречит она сама себе, - все ведь умирают... когда-нибудь...

Но с Груей так разговаривать нельзя.

- Так умер или не умер?

- Не совсем твой дедушка умер! Не совсем, понимаешь!.. Не весь твой дедушка переселился на кладбище! Не весь!.. Нет-нет, возьмёт да и напомнит, что в каждом из нас он присутствует и с нами на земле как бы остался... - Мать гладит Грую по голове и продолжает: - Ведь прислал же он тебе зимой орехов?.. Прислал!..

Груя вспоминает: действительно, зимой дед ему прислал орехов!

- А воду мы с тобой из чьего колодца пьём? - спрашивает мать Грую.

- Из дедушкиного колодца! - подтверждает Груя.

- А здесь вот, где мы сейчас стоим с тобой, здесь, думаешь, раньше был дом? Пустое место было! Этот дом построил твой дедушка своими руками!.. И вот нас с тобой ни дождь не мочит, ни солнце не печёт. Это он нас своими руками защищает!..

- А глаза, мама, какие глаза были у дедушки? - спрашивает Груя. Они ведь тоже немного остались с нами?

- Цвет своих глаз он небу отдал на войне. Голубые они у него были! Чтоб небо всегда голубое было, всегда-превсегда, он этот спокойный цвет небу и отдал!

Становится темно, и Груя сам теперь замечает, что его дедушка не совсем умер.