Флажок не пропал. Он явился около семи утра и со стуком бросил в рундук столовый нож с ресторанной гравировкой на ручке. На мой вопрос о происхождении и назначении оного, Андрей вытащил еще несколько подобных клинков, ранее служивших предметами сервировки в местах общепита славного Севастополя, свидетельством чему были соответствующие насечки и надписи. По его, несколько путаным, объяснениям, выяснилось, что в период завершения обычных кабацких посиделок, как правило, происходит какой-нибудь конфликт с другими гостями ресторана. Виноваты, естественно, - они, эти недоделанные "посе-...си-..сти-...тели". Последнее слово ему удалось произнести в три приема, но зато - с неподдельным сарказмом. Очевидно, что изыскание оружия в целях возможной самообороны являлось мерой вполне оправданной. Предполагалось, что приборы изымаются для временного пользования с последующим обязательным возвратом. Применять ножики в деле, к счастью, не требовалось, но показывать, якобы, приходилось, и не раз. - Ежели такое дело, надо с собой кортик все время таскать, - предположил я.
- Что я бандит, что ли? - обиделся Андрей, с грохотом высыпая свои трофеи обратно в рундук. Его тело напоминало поле битвы после полного взаимного уничтожения противоборствующих сторон. Прощание с берегом было бурным. Падение в койку и первые звуки пронзительного храпа случились одновременно. Сыграли боевую тревогу, но я, будучи пассажиром, а не членом экипажа, ее проигнорировал и, не вылезая из койки, обреченно загибал пальцы, уточняя перечень незавершенных на берегу дел и невыполненных обязательств.