Когда серия характерных звуков, стуков и сигналов позволила предположить, что контакт с сушей успешно разорван, я решил прекратить самоистязание в несомненной уверенности в том, что море все спишет. Разбудил меня троекратный стук, сопровождавший появление в каютном пространстве нового лица - старлея медицинской службы с портфелем в руках, одетого, как ни странно, в тропическую форму.

- День добрый. Меня в соседнюю каюту разместили. Зашел познакомиться - сообщил он, доброжелательно улыбнувшись и представившись Борисом.

- А чего так вырядился? Еще и Босфора не прошли, а ты уже - весь в голубом, спросил я, вылезая из койки и пожимая руку новому знакомому.

- Тут дело такое: ничего другого не выдали. Призвали на сборы в качестве офицера запаса и, отчего-то, решили отправить на пару недель на эскадру для борьбы с кариесом. Я-то, ведь, - стоматолог по специальности, кандидат от медицины. Отбивался, конечно, как мог. У меня куча проблем на работе в институте, поездка на носу по обмену стажерами в Венгрию и раковина на кухне течет. Никто ничего не слушает. Сказали: или в море, или - на губу на тот же срок.

- Да, ясно. Наверно у адмирала зуб разболелся, он зубного врача и заказал на эскадру, а ты вовремя подвернулся под руку. Плохо, дантист, твое дело. Не хочу пугать, но застрянешь, не иначе, в штабе до прихода замены месяцев на несколько. У всех моряков зубья - ни к черту. Консервное питание и вода из опреснителей, понимаешь? Сверлить тебе - не пересверлить. Наберешь статистики на докторскую диссертацию. Настроение у Бориса упало ниже ватерлинии. Чтоб его хоть немного утешить я предложил допить слегка початую бутылку шампанского, доставленную утром Андреем из мест неизвестных, но сомнительных. Попытка привлечь самого флажка к дегустации оказалась безуспешной. При виде эмблем - зловещих змей, намотанных на рюмки, на погончиках Бориса, полупроснувшийся Андрей простонал, - Доктор, скажите, я буду жить?! - и, не дожидаясь ответа, снова отключился.