Г ю л ь с у н. Эх, милый, от горя.

Э й в а з. А как с дядей Имамверди? Видать, не хорошо за тобой смотрит.

Г ю л ь с у н. Ну его ко всем дьяволам. Когда я его рожу-то вижу? С утра ушел с Аллаверды, и не знаю, в какой ад запропастился.

Входят Имамверди и А л л а в е р д и.

И м а м в е р д и. В какой еще ад запропаститься! Мошенник проклятый, ни минутки покоя не дает. Месяц работаешь на бека, месяц на казенное, три месяца - зима, три - весна. Вот и год прошел, а на себя только месяц и работаешь...

А л л а в е р д и. И то на налоги, подати...

И м а м в е р д и. За душу, за голову, за воду. На что уж вода и ту, собаки, загородили, плати, и никаких чертей.

А л л а в е р д и. Начальнику плати, приставу плати, уряднику плати, старшине плати, помощнику плати, казакам плати, мирабу4 плати.

Э й в а з. Сами виноваты. Не платите.

И м а м в е р д и. Не заплатишь, шкуру снимут. В прошлом году в низовьях все посевы сгорели, а мираб, сука, так и не отпустил воды.

Э й в а з. А вы соберитесь, объединитесь да выгоните всех их из деревни.

А л л а в е р д и. Их выгонишь!.. Как-бы они сами нас всех из деревни.

И м а м в е р д и. Тебе, сынок, что? Сидишь себе в Баку, и все тебе нипочем. Осла не имеешь и о соломе не заботишься.

А л л а в е р д и. Эх, кабы послал мне бог пятьсот рублей, отдал бы я их начальнику да стал бы старшиной. Вот тогда я знал бы, что делать...

И м а м в е р д и. Прежде всего я развелся бы с женой ,и взял бы новую...

Г ю л ь с у н. Ну, ну... Я тебе покажу новую жену. Как раз тебе с твоей старой чохой5 подошло бы быть старшиной.

И м а м в е р д и. Что делать? Работаешь, работаешь, а толку никакого. Три года по копеечке на чоху коплю, и каждый раз собаки эти отбирают, и все остаешься гол, как сокол. Вот с утра опять скандалим. Молчи, говорит, и плати.