А р м я н и н. Знаешь что? Я и сам хотел просить тебя о том же. Что-то голос твой, кажется, мне знаком.

Т ю р о к. Знаешь, друг, покажи-ка чуток свою голову.

А р м я н и н. Нет, брат, шутки эти брось. Это не пройдет.

Т ю р о к. Да ей богу же, не буду стрелять. Клянусь святым имамом, не буду.

А р м я н и н. Нет, брат, и не проси. Ни за что. Раз на то пошло, сам высунь чуточку голову. Клянусь богом, не убью.

Т ю р о к. Да ведь у меня же глаза острее, чем у тебя. Хочешь, брошу ружье. На! (Бросает ружье). Не веришь, вот мои руки. (Поднимает руки).

А р м я н и н. Нет, приятель. Не уговаривай. Ничего не выйдет.

Т ю р о к. Послушай, из какой ты деревни?

А р м я н и н. Из Аданлара.

Т ю р о к. Да ведь и я оттуда. А ты Аллаверди Кахраман-оглы знаешь?

А р м я н и н. Какого Аллаверди? (Высовывает голову). Да я сам и есть Аллаверди.

Т ю р о к. Ты-Аллаверди? (Приподнимается).

А л л а в е р д и. Ай, Имамверди! Это ты! Фу ты черт, сумасшедший мусульманин.

Бегут навстречу друг к другу, обнимаются.

И здорово же ты напугал меня. Со страху еле держался. Когда приехал? Как дети? Как Гюльсун-баджи?

И м а м в е р д и. Слава богу, все живы и здоровы. А как Набат-баджи поживает?

А л л а в е р д и. Спасибо. Ничего себе. Слушай, Имамверди, а куда ты ружье положил?

И м а м в е р д и. А дьявол его знает, увидел тебя, от радости и не знаю, куда бросил. Откровенно говоря, и ружье-то не особенно важное. Затвор не действует. У меня раньше было набивное ружье с пистонами, допотопное. А после вот это нашел, и то патронов не имею. Послушай, Аллаверди, дай-ка, пожалуйста, несколько патронов.

А л л а в е р д и. Да и у меня их немного. Но тебе, так и быть, четыре штуки отдам. Только, ради бога, не стреляй в эту сторону. Натворили, сукины дети, такое, что и сказать нельзя. Сколько народу понапрасну гибнет. Постой, а ведь ты говорил, что у тебя полный патронташ...