В о л о д и н. Если ты настаиваешь, то мы запросим об этом центр, но заранее знаю, что он не разрешит.

Б а х ш и. Вот это и путает мои мысли. Я всегда был врагом крови, но теперь, когда я вижу, с какой жестокостью враг проливает нашу кровь, я начинаю колебаться. Что же? Враг наносит удары, а ты стой и смотри?

В о л о д и н. Смотреть, это - преступление. Бить надо, но бить не из-за угла и не в отдельных людей, а в открытом бою, на баррикадах и по всей системе.

Э й в а з. Разве это дело? Ты меня убивай, а я буду смотреть. Это возврат к христианству: ударят в одну щеку, подставь другую.

В о л о д и н. Центр на это не согласится, Эйваз.

Э й в а з. А не согласится, тем хуже. Скольких за эги дни убили, скольких выслали, сколько человек без вести пропало. Остальных же будут клевать, как пшеничные зерна.

П е р в ы й р а б о ч и й. Эйваз говорит правильно. Пока найдешь лошадь, садись на осла. До царя добраться не можешь, бей первого попавшегося городового. Все равно.

В о л о д и н. Нет, товарищ, это не дело. Так поступают мелкие карманщики. Идем, Бахши, я тороплюсь на другое заседание. Во всяком случае на следующем заседании мы этот вопрос выясним.

Володин и Бахши уходят.

А р а м . Прямо безобразие. Володин связывает по рукам и ногам. Того не трогай, этого не трогай. Пусть он бьет тебя, а ты иди с рабочими митингуй...

П е р в ы й р а б о ч и й. А потом садись у моря и жди погоды, покуда твоя шлюпка с места тронется.

Э й в а з. Строго говоря, конечно, Володин прав. Их ведь не один и не два. Того снимешь, другой придет. Надо уничтожить самый корень зла.

За сценой раздается выстрел.

А р а м. Это что?

Э й в а з. Как бы, ребята, чего не случилось.

Хочет выйти, Арам его удерживает.

А р а м. Да постой, куда ты лезешь?

Входит в сильном волнении Бахши. Все обращаются к нему.

Э й в а з. Почему вернулся, Бахши? Что случилось?