Он опять умолк. Задрожавшими руками поставил на стол стакан.
- Думаю: стоп, еще раз, все хорошо продумать, чтоб не лопухнуться нигде. И так старательно представил все, что буду делать - поэтапно. Душить, значит, затем тащить, подтирать - ну, и так далее ... Потом - в подъезд на разведку: если никого нет, то я тело вытащу и спокойно домой пойду. По яркой солнечной улице. Приду, буду вести себя как обычно, на всех смотреть, спокойно разговаривать - с женой, сыном ...
Саломаха поднял голову, медленно обвел нас всех взглядом и вдруг жалко улыбнулся пухлыми дрожащими губами.
- Понимаете, я вдруг так ярко почувствовал, каково мне будет... Какая там семья! Если милиция не найдет, то я сам ... не выдержу. И тут меня холодный пот прошиб: Господи, как же близко я был к тому, чтобы ... ну нет, думаю - лучше тюрьма!
Он помолчал, глядя перед собой остановившимися глазами, будто вновь видя ту далекую комнату.
- И что дальше?
Это спросил Левин - и так резко и неожиданно прозвучал его голос, что я вздрогнул.
- Ничего. - Саломаха будто проснулся, глубоко вздохнул и пожал плечами. - Сижу, жду, пока очнется. Решил: будь, что будет ... может, как-нибудь договорюсь с ней ... ну, там, прощенья попрошу ... Потом она пошевелилась, приоткрыла глаза, еще мутные такие - я набрался духу и начал лепетать: не знаю, мол, как так получилось, я не хотел ...
Он сделал паузу и вновь оглядел присутствующих, недоуменно задрав брови.