Опять воцарилось молчание - еще более длительное и более неприятное, чем раньше.

- По-моему, ты подонок, Саломаха! - наконец, хрипло сказал Левин, А потому твои раглагольствования о морали столь же некомпетентны и безнравственны, сколь и рассуждения человека с неполным средним образованием о квантовой механике!

- Почему же, Илюша? - притворно удивился Громов, - Ведь он же не убил эту женщину ... мог, а не убил! В тюрьму готов был пойти, как Родион Раскольников!

- Не юродствуй, Лешка!! - заорал Левин с такой яростью, что люди за соседними столиками оглянулись. - Ты ведь все прекрасно понимаешь - у порядочного человека и мысли такой возникнуть не должно - лежащую без сознания женщину душить!... - он побледнел и откинулся на спинку своего стула. Я вдруг вспомнил, что у него слабое сердце.

- Илюша! - Юля наклонилась к Левину, - Господи, да не волнуйся ты из-за этого подлеца ... ну, какое тебе до него дело?!... Хочешь, я воды принесу?

Левин отрицательно покачал головой. Губы его дрожали - ни то от боли в сердце, ни то от ненависти.

- А чего вы меня подонком, да подлецом обзываете?

Странная интонация Саломахи не вязалась со смыслом его слов. Синхронно, с четырех точек пространства мы перевели взгляды на него - он улыбался!

- А вы и поверили, да?... Ха-ха-ха!... - по его лицу гуляла кривая и несколько жутковатая улыбка ; тело начинало трястись в приступе хохота, Поверили, да?! Ха-ха-ха-ха-ха!. ..

- Так ты чего, набрехал все? - несвойственно тихо спросил его Лешка. На какое-то мгновение мне показалось, что он сейчас ударит Саломаху по лицу.

- А ты думал, я и впрямь насильник?... Ха-ха-ха-ха-ха!... - зашелся Саломаха. - Да ежели б я был, то неужто стал на всех углах об этом рассказывать?...