"Варум?" - обиженно и уже сердито возопил он. "Обознатушки-перепрятушки!" - сказал Семен. "А я смотрю - хто тут сховался",хихикала грозная усатая женщина. "Найн!" - ревниво обижался муж. Мне стало стыдно: люди так лирически настроены, играют в прятки, несмотря на чужбину и возраст... "А ты-то, Семен, что тут делал?" - спросил я. "Да достали бабы,поморщился Семен.- Сходи, узнай, талдычат, не полагается ли Ханне надбавка за пребывание в детском возрасте в гетто?"

Вечером все-таки вымытая, но все еще возбужденная Ханна Самуиловна в третий раз высказала сентенцию: "Таки мой Моисей оказался прав: ничего не делай в субботу, Ханночка, даже если тебе приспичит умереть!"

ПОРА ПРИВЫКАТЬ К ЗДЕШНЕМУ КЛИМАТУ

- Тут, старик, никогда не бывает холодно,- сказал мне друг-художник, встречая меня в аэропорту по приезде на ПМЖ в Германию.- Так что зря ты напялил на себя все эти шмотки! - Он показал на свитер и пальто, в которых я прилетел.- Тут Гольфстрим, Европа, демократия и теплынь. Надо привыкать к здешнему климату!

Надо сказать, что мое барахлишко мне изрядно надоело на родине, и я с удовольствием от него избавился в соответствии со здешним обычаем - бросил в первый попавшийся контейнер Красного Креста. И глупо сделал, потому что несмотря на Европу и демократию завернули холода. Многих они застали врасплох. В благословенной Унне, первом приюте "беглецов", мы дружно мерзли, прогуливаясь от "амтов" до "хаймов", пока не набрели на здешний "Каритас" вид Красного Креста от евангелистов. Там давали утеплиться. Я постеснялся взять дубленку, взял мексиканское пончо. Какая-то хрупкая девушка постеснялась взять шубейку и взяла китайский халат с драконами. А какой-то мужчина, крепкий и румяный, но все равно изрядно поношенный, взял и дубленку, и шубейку.

- Нас тут много,- сказал он служащей "Каритаса" и повел рукой почему-то в мою сторону.

Вышли мы вместе: девушка в драконах, я в пончо и крепыш лет шестидесяти, нагруженный тулупчиками.