Я продолжал то потеть, то мерзнуть: утрами и вечерами морозило, а с двенадцати до двух жарило и парило. "Надо привыкать к здешнему климату! сказал мне давешний "дубленочник", перемещая на тележке внушительный тюк, набитый, судя по весу и форме, чем-то теплым и мягким. Вдали проплыла в мареве тумана девушка в халатике в сопровождении огнедышащих чудовищ.- Видите? Смотрите! Какова? Между прочим, страшная женщина, хочу пригласить ее сегодня в гости. В Дортмунд. Я живу в Дортмунде, знаете ли..."
- А чего вы тут делаете, в Унне? Все-таки не ближний свет...
- У вас тут "Каритас" отличный... Нас ведь много...
- Кого это нас? - поинтересовался я.
- Кто страдает от холода и отсутствия свободы. Я помогаю таким людям импорт-экспорт. Отсылаю дубленки в "совок", другими словами. Но это - между нами. Надо как-то привыкать к здешнему климату!
- Но вы ведь посылаете их в "совок"?!
- Разумеется. Там они хорошо идут. Один поляк берет у меня их чистить. Со скидкой. Правда, после его чистки вещи приходится долго проветривать: он получает очиститель с фабрики удобрений - превосходно чистит, но... приванивает. Всего!
На следующий день мы прогуливались между турецким базаром, почтой и памятником жертвам всех гонений. Прогуливались со "страшной женщиной" и ее подругами.
- Ну как? Были в Дортмунде? В гостях у...
- У дубленочника-то? Были. Ничего, хорошо принял, только у него нехорошо пахнет. Он там держит что-то пахучее.- Девушка поежилась в своем грозном халатике, я не стал ее просвещать относительно запахов, а просто пожалел:
- Чего вы мерзнете? Купили бы у дубленочника дубленку!
- Я просила. Он не продает. "Вы же знаете,- говорит,- что с вас я не могу взять столько, сколько могу и получу за нее в "совке"! Вы,- говорит,- страшная женщина!"
- Как вам не стыдно! - сказал я тулупщику при встрече.- Продали бы бедной женщине тулуп!
- Вы что, с ума сошли? Нас ведь много! Если я всем буду продавать...