А может быть, она плакала совсем по другой причине. По крайней мере, Розалия Самойловна, закурив папироску и выпуская дым в форточку, говорила:

-- Пусть, пусть плачет. Это успокаивает нервы лучше брома. Они у меня после родов всегда плачут.

На третий день после родов Вавилова встала с постели. Она чувствовала, как быстро возвращаются к ней силы, она много ходила, помогала Бэйле по хозяйству. Когда дома никого не было, она тихонько напевала человечку песни, человечка назвали Алеша, Алешенька, Алеша.

-- Ты бы посмотрел, - говорила Бэйла мужу, -эта кацапка с ума сошла. Три раза она уже бегала с ним к доктору. В доме нельзя дверь открыть: то оно простудится, то его разбудят, то у него жар. Как хорошая еврейская мать, одним словом.

-- Что ты думаешь, - отвечал Магазаник, -- если женщина одевает кожаные штаны, она от этого становится мужчиной?

И он пожимал плечами и закрывал глаза.

Через неделю к Вавиловой приехали Козырев и начальник штаба. От них пахло кожей, табаком, лошадиным потом. Алешка спал в люльке, закрытый от мух куском марли. Оглушительно скрипя, точно два новых сапога, они подошли к люльке и смотрели на худенькое личико спящего. Лицо подергивалось во сне, это были просто движения кожи, но из-за этих движений лицо принимало различные выражения -- то печали, то гнева, то улыбки.

Военные переглянулись.

-- Да, -- сказал Козырев.

-- Да, действительно, - сказал начальник штаба.

И они сели на стулья и начали рассказывать. Поляки перешли в наступление. Наши части отходят. Это, конечно, временно. Четырнадцатая армия стягивается под Жмеринкой. Идут девизии с Урала. Украина будет нашей. Надо думать, через месяц наступит перелом. Но пока поляк прет густо.

Козырев выругался.

-- Тише, -- сказала Вавилова, -- не ори, разбудишь.

-- Да, у нас мордочка в крови, - промолвил начальник штаба и рассмеялся.

-- А ты все со своей прибауткой, - сказала Вавилова и страдающе добавила: - Да ты бы не курил, дуешь, как паровоз.