Из других источников мы знаем о его знаменитых "ужинах" с одиннадцати вечера до четырех утра, когда он спаивал всех, чтобы развязать языки. О веселых ночных застольях за этим гигантским столом, которые восточный человек уважал, когда был моложе, о его любимой хванчкаре тогда экскурсоводом не было сказано ни слова.
Цековский работник, которому довелось появляться в поле зрения Сталина последние два года, пишет, что старость и болезни пришли к нему внезапно на рубеже семидесяти лет. "Процесс старения становился все заметнее: как-то посветлели глаза цвета разведенной глины, не таким пронизывающим стал взгляд, менее твердой походка. Под большим секретом друзья сообщили, что порой он накачивался любимыми грузинскими винами, как говорится, под завязку".
Дочь Сталина вспоминает, что рядом с тем большим залом был малый, "малая столовая". Нам ее не показали, но дверь помню. Не знаю, где стоял бильярд, в который он любил играть -- это тоже государственная тайна.
-- Товарищ Сталин любил народные песни, -- сказала экскурсовод, -русские, грузинские и песни других народов. Вы видите радиолу и большую коллекцию грампластинок.
Итак, для нас, экскурсантов, он любил фольклор, а для себя -- цыганские песни и Вертинского, "упадочное буржуазное искусство".
Здесь, по воспоминаниям, которые я прочел позже, он после попоек заводил патефон и заставлял парами танцевать членов Политбюро. От стола, где они заседали, нас сразу провели в дверь рядом с рабочим местом. Спальня. Маленькая квадратная комната, пара окон, сквозь занавеси тусклый свет.