Марданов еще раз попытался разглядеть Нинино лицо, но даже привыкшие к темноте глаза не нашли его. Марданову почему-то показалось, что она смотрит в его сторону, опять было мелькнула у него мысль, что она еще ждет его, однако он тут же отогнал ее и заменил противоположной: она, наоборот, думает только о брате, с которым они так жестоко обошлись, и эта жестокость мучит ее так же, как его. Марданову даже показалось, что он слышит ее всхлипывания; он напряг слух, и, действительно, из угла до него донеслись звуки рыданий - Нина плакала.
Марданов приподнялся, спустил ноги на пол.
- Нина, - позвал он. - Нина, ты плачешь? - И снова прислушался.
Теперь он явственно услышал звуки, идущие от ее кровати, - это было глубокое протяжное посапывание, временами переходящее в храп.
Марданов снова лег. Попытался заснуть. Но не смог, конечно. Не такая это была для него ночь, чтобы он смог заснуть. Но лежать с открытыми глазами и слушать ее храп он тоже не мог. Поэтому он подумал о том, что завтра рано утром перед работой ему придется поехать домой за командировочным удостоверением. Эта мысль помогла ему подняться. Он нашел в темноте свои вещи и оделся, нашел и портфель, теперь надо было выяснить, что делать с дверью. Он подошел к кровати и дернул за одеяло. Она не просыпалась, но он с удовольствием дергал до тех пор, пока храп не прекратился.
- Чего тебе? - спросила она.
Он думал, что выругает ее, не зная, впрочем, за что, но, к своему удивлению, запинаясь, сказал:
- Ты знаешь, я все-таки посмотрю, может, он где-нибудь здесь поблизости... И потом мне все равно утром ехать домой за бумагами, так что уж лучше сейчас...
Она помедлила с ответом.
- Ну, поищи... если хочешь... Твое дело, - сказала она наконец.
- Что делать с дверью? - спросил Марданов.
- Просто захлопни.
- Хорошо, - сказал Марданов и осторожно, чтобы не натолкнуться на что-нибудь, пошел в коридор.