С городского рысцой к деревенскому. "Пазик" уже на положенном месте - под указателем "Большая Коя". Шофер у двери собирает плату, запуская по одному. У Натальи Сергеевны деньги наготове - восемнадцать рублей в кулаке. Ей до села Малая Коя, оно к городу ближе.
Пока бежала, все вглядывалась в окна автобуса - есть ли просвет, есть ли места свободные. Дал бы бог... Как раз бывшая соседка по улице с шофером рассчитывается, попросить ее, чтоб заняла место. Но за соседкой две старушки, еле на ногах держатся, еще сзади - парень лет тридцати пяти, крепкий и ладный на вид, только вот вместо рук слишком розовые и гладкие для живой кожи протезы. Как тут попросишь... Наталья Сергеевна пристроилась за инвалидом, вынула из кармана кофты часики с порванным ремешком. Три двадцать. До отхода еще почти полчаса. И эти полчаса придется провести в тесном и душном салоне. Сходить куда-нибудь время-то есть - по магазинам бы пробежаться, обязательно попадется, что необходимо купить, - но потом и вообще не втиснешься. Бывает так "пазик" забит, что и дверца не может закрыться.
- Здесь деньги, возьми, - слегка приподнимает парень своими протезами висящую на шее сумку. - До Большой Кои...
Шофер заглянул в сумку, достал скрученные в трубку купюры, пересчитал, разрешил:
- Заходи. - И потянулся к деньгам Натальи Сергеевны: - Куда едем?
На эти рейсы тоже никаких льгот, кроме двух бесплатных поездок в месяц инвалидам первой и второй групп. Но талончики достать - целая проблема, их почему-то вечно не хватает, а ведь должны носить вместе с пенсией... Наталья Сергеевна инвалидности не удостоилась, хотя астма у нее, бывают страшные приступы; несколько раз пыталась пройти комиссию, но безрезультатно. Мужу талоны положены, только какой ездок из него... Год почти лежит без движения, от мертвого не отличишь...