- Чего не стоится-то? - в ответ на случайный толчок пихнул ее стоящий сзади мужчина, еще, конечно, поворчал: - И возятся, и возятся...
Миновали двухэтажные, обшитые почерневшей вагонкой бараки, какие-то безлюдные, давно умолкшие заводики, и начался загородный пустырь. По пустырю, меж курганчиков мусора, бродят скучные, серенькие коровенки, выискивая подходящую траву. Следом за ними тащится пацаненок-пастух лет двенадцати, помахивает скакалкой... "Не много же молока они здесь нагуляют", - подумала Наталья Сергеевна, и вспомнилась ее Доча, гладкая и всегда спокойная, степенно радостная; с выпаса возвращалась царицей, нет, какой царицей... матерью скорее, кормилицей. Прошлой осенью пришлось продать за полторы тысячи, когда муж слег. Деньги испарились в мгновение ока: ушли на еду, на лекарства, на поездки в город за лекарствами...
Скучный пейзаж пустыря сменяет дачный городок - строящиеся коттеджи из красного кирпича. Сперва они, помнится, раздражали народ, обязательно кто-нибудь цедил презрительно и угрожающе: "У-у, буржуины, лепят замки себе. Ничего, их и здесь достанут! Как раз все в одном месте - легче будет..." Но щелкает год за годом, а коттеджи все никак не достроятся, некоторые, наоборот, разрушаться начали - видно, и буржуям не очень-то сыто живется. Да к тому же участочки у них соток по десять - двенадцать, один дом половину земли занимает. Пародия какая-то, а не дачи.
...Почти вся жизнь Натальи Сергеевны прошла в небольшом, но столичном городе, в четырехстах километрах отсюда, по ту сторону Саянских гор... Еще в середине девятнадцатого века пробрались туда, за границу Российской империи, русские и основали поселения, распахали утоптанную овечьими отарами землю, засеяли хлебом.