С этими словами он захлопнул тяжелую дубовую дверь. Лязгнул замок. Наша взяла

- Назло не буду есть до завтрашнего обеда, - сказал Вад. -А ты?

- И я.

- Давай поклянемся.

- Клянусь!

- Клянусь! Ты сильно хочешь?

- Так себе. Знал бы, наелся утром побольше.

- Выдержать запросто можно, только мать будет приставать.

- Наверняка. Будем молчать, и все.

- Ага.

С полчаса мы не разговаривали. В земляных стенах кто-то шевелился.

- Ты о чем думаешь?- спросил я Вада.

- Так... О Нем. Без Него хорошо было.

- Ага. Помнишь, как на пасеку... А в поезде... Вот житуха была.

- Вить...

- Чего?..

- А нельзя мать отговорить?.. Бухгалтер красивее

- Не. Сейчас ничего не выйдет. Соскучилась она. Всю войну ведь не видела.

- А если на выбор: или он, или мы.

- Бесполезно.

- Тогда давай попросимся к хромому в сыновья.

- Без нее не возьмет.

- Может, дадим деру тогда?

Я задумался. Удрать куда-нибудь - это здорово, например, на юг, к морю.

- Где будем брать деньги? Не пойдешь же ты воровать?

- А побираться? Знаешь нищего на базаре?

Да, я знал этого нищего. Еще бы мне его не знать. С этим нищим у меня было связано приключение, при воспоминании о котором у меня на душе становится очень нехорошо. Я первый раз по-настоящему узнал, что такое страх.

Это был очень странный нищий. Он сидел на самом бойком месте, у базарных ворот, в черном, довольно чистом костюме, в белой рубашке, при галстуке и ничего не просил. Он просто сидел и провожал каждого глазами. Пожалуй, "глазами" - не то слово. Дело в том, что на лице у нищего была надета маска от противогаза, этакая свиная харя с огромными стеклянными глазами и хоботом. Это было настолько непривычное зрелище, что деньги сыпались на колени нищему почти непрерывно. Причем многие даже не читали надписи на дощечке возле него. А надпись была не менее удивительной, чем сам нищий. Вот что там было написано: