- Отсюда одна дорога - на тот свет.

Иван налил в стакан, выпил.

- Нет счастья в жизни,- сказал он и сплюнул.- Тебе налить?

- Будет.

- Вот тебе хорошо было жить?

Старик долго молчал.

- В твои годы я так не думал,- негромко заговорил он.- Знал работал за троих. Сколько одного хлеба вырастил!.. Собрать ба весь, наверно, с год все село кормить можно было. Некогда было так думать,

- А я не знаю, для чего я работаю. Ты понял? Вроде нанялся, работаю. Но спроси: "Для чего?" - не знаю. Неужели только нажраться? Ну, нажрался... А дальше что? - Иван серьезно спрашивал, ждал, что старик скажет.- Что дальше-то? Душа все одно вялая какая-то...

- Заелись,- пояснил старик.

- И ты не знаешь. У вас никакого размаха не было, поэтому вам хватало... Вы дремучие были. Как вы-то жили, я так сумею. Мне чего-то больше надо.

- Налей-ка,- попросил старик. Выпил, тоже сплюнул.- Сороконожки,вдруг зло сказал он.- Суетитесь на земле - туда-сюда, туда-сюда, а толку никакого. Машин понаделали, а... тьфу! Рак-то, он от чего? От бензина вашего, от угару. Скоро детей рожать разучитесь...

- Не скажи.

- И чуют ведь, что неладно живут, а все хорохорятся, "Разма-ах"! А чего гнусишь тогда?

- Чего эт тебя заело-то? Что дремучими вас назвал? А какие же вы?

- Лодыри вы. Светлые. Вы ведь как нонче: ему, подлецу, за ездку рупь двадцать кладут - можно четыре рубля в день заробить, а он две ездки делает и коней выпрягает. А сам - хоть об лоб поросят бей здоровый. А мне двадцать пять соток за ездку начисляли, и я по пять ездок делал, да на трех, на четырех подводах. Трудодень заробишь, да год ждешь, сколь тебе на его отвалят. А отвалили - шиш с маслом. И вы же ноете: не знаю, для чего робить! Тебе полторы тыщи в месяц неохота заробить, а я за такие-то денюжки все лето горбатился.