- Сходила ба, попросила - не каменный он, подыскал ба чего-нибудь. А то к инспектору сходи... Што уж сразу так - уезжать. Вон у Кольки Завьялова тоже права отбирали, сходил парень-то, поговорил... С людьми поговорить надо...
- Они уж в милиции, права-то. Поздно.
- Ну в милицию съездил ба...
- Хо-о! - изумился Иван.- Ну ты даешь!
- Господи, господи... Всю жись вот так, И за што мне такая доля злосчастная! Проклятая я, што ли...
Невмоготу становилось, Иван вышел во двор, умылся под рукомойником, постоял в одной майке у ворот... Посмотрел на село. Все он тут знал. И томился здесь, в этих переулках, лунными ночами... А крепости желанной в душе перед дальней дорогой не ощущал. Он не боялся ездить, но нужна крепость в душе и немножко надо веселей уезжать.
Вывернулся откуда-то пес Дик, красивый, но шалавый, кинулся с лаской.
- Ну! - Иван откинул пса, пошел в дом.
Мать накрывала на стол,
- Ну, поработал ба на свинарнике...
Они настойчивые, матери. И беспомощные.
- Ни под каким лозунгом,- твердо сказал Иван.- Вся деревня смеяться будет. Я знаю, для чего он меня хочет на свинарник загнать... Только у него ничего не выйдет,
- Господи, господи...
...Позавтракали.
Мать уложила все в чемодан и тут же села на пол у раскрытого чемодана и опять заплакала. Только не причитала теперь.
- С годок поработаю и приеду. Чего ты?..
Мать вытерла слезы,
- Может, схожу, сынок? - Посмотрела снизу на сына, и из глаз прямо плеснулось горе, и мольба, и надежда, и отчаяние,- Упрошу его... Он хороший мужик.
- Мам... Мне тоже тяжело.
- А может, сунуть кому-нибудь в милиции-то? Што, думаешь, не берут? Счас, не взяли! Колька Завьялов, думаешь, не сунул? Сунул... Счас, отдали так-то.
- Тут неизвестно, кто кому сунет: я им или они мне.
Предстояло прощание с печкой. Всякий раз, когда Иван куда-нибудь уезжал далеко, мать заставляла его трижды поцеловать печь и сказать; "Матушка печь, как ты меня поила и кормила, так благослови в дорогу дальнюю". Причем всякий раз она напоминала, как надо сказать, хоть Иван давно уж запомнил слова. Иван трижды ткнулся в теплый лоб печки и сказал: