- Рисовать! Рисовать! Давайте!

Виктор Михайлович вызывает нас по очереди и "заказывает" каждой, что именно она должна сейчас нарисовать мелом на доске.

- Вот вы, беленькая, нарисуйте корабль...

Или:

- А вы, черненькая, изобразите... ну, что бы такое?.. А, знаю, - кошку!

Корабль - с парусами! - нарисованный "беленькой", похож на мотылька. Кошка - ее изобразила Варя Забелина - вообще ни на что не похожа. Но Виктор Михайлович смотрит на эти рисунки, склонив набок свою белоснежно-седую голову, говорит поощрительно, даже негромко мурлычет, как большой белый кот:

- Ммм... Н-нич-чего... Ничего-о...

Я с ужасом думаю: ох, вот сейчас я осрамлюсь, ох, как это будет стыдно!..

- Н-ну-с... - приглашает меня жестом Виктор Михайлович.- Нарисуйте-ка селедку!

Иду к доске, беру мел и начинаю работать. Рыбка под моим мелком смотрит в профиль - одним глазом. Я делаю на ее спине закорючку - это плавник! очень старательно вырисовываю раздвоенный хвостик. Смотрю, чего-то еще недостает. Ах, да, этак рыбка выглядит плавающей, как и всякая другая, как окунь или ерш, а ведь Виктор Михайлович заказал мне именно селедку. Недолго думая пририсовываю к ней селедочницу и вдобавок окружаю селедку целым рядом аккуратненьких колечек.

- Гм... - всматривается Виктор Михайлович. - Рыбка, да... А почему же это она едет в лодке?

- Это не лодка, - объясняю я.- Это селедочница... Селедка на селедочнице...

- Ишь ты! - удивляется Виктор Михайлович. - А что же это за колечки вокруг нее?

- Лук! - уточняю я. - И еще вот... сейчас...

Быстро пририсовываю ко рту селедки какую-то длинную, разветвленную запятую.

- Да-а... - понимающе кивает Виктор Михайлович. - Селедка папиросу курит.

- Нет... - почти шепчу я в полном отчаянии. - Это у нее во рту петрушка...

Девочки взрываются хохотом. Смеется и сам Виктор Михайлович. Но во всем этом нет ничего обидного, - я ведь и сама знаю, что рисование мне не дается.