Вот выписка из записок княгини М. К. Тенишевой, 1916 год: "Твердые цены установили только на хлеб и на скот, т. е. на то, что крестьяне производят, а на то, что они покупают, нет твердых цен, и с них дерут за все три шкуры". Как видите, те же проблемы, для деревни - вечные.
Так что же вам делать? На мой взгляд, если честно и коротко - надеяться на себя, только на себя.
Вот хутор Большой Набатов. Колхоз ли, совхоз в нем развалился окончательно. Это вы знаете лучше меня. И теперь, если застрянет в снегах и не пройдет к вам сельповская машина с хлебом, поедет Лысенко на своем тракторе и привезет хлеб. И заболевшего в станицу или покойного на кладбище опять везти ему. Или Адининцеву - на "Ниве". Колхоз рухнул. Но вам - жить. До Москвы далеко. Не приедут оттуда чинить водопровод. Ушел с хутора колхозный управляющий, с которого требовали: "Дай воду... Дай трактор..." Но ведь осталась сельская администрация , глава ее - в станице. И на хуторе должен быть староста ли, атаман. А кого выбрать - "пешку" или хозяина, - зависит от вас.
Когда ехал я в Большой Набатов, завернул в сельскую администрацию, к главе. "Поехали, - говорю, - в Набатов". - "Некогда", - отказался он. Из разговоров с вами узнал я, что даже видите его редко. Значит, такого выбрали. Сейчас не те времена, когда из райкома "кота в мешке" привозят.
Нынешней осенью в Малоголубинском и в Голубинской рубили пойменный лес. Его и осталось-то с гулькин нос. Осокори, вербы - спасение нашего Дона и наша жизнь. Но валили, рубили. Сельская администрация или казачье правление хозяйничали? Ни одни, ни другие ни единого кустика в округе пока не вырастили.