- Выходит, у нас - самый счастливый город на свете! - воскликнула Кларисса и окуталась дымом из трубки.

- Выходит, что так! - согласился секретарь.

- Но в таком случае, - растерянным голосом сказала она, - это пахнет... политикой!..

- Ух-ух, не понял, - чуть растерялся Филимон.

Кларисса раздраженно посмотрела на него:

- У вас что, одышка?

- Привычка, ваша милость. Не обращайте, ух-ух, внимания!

- Я говорю: что кто-то, а лучше сказать - некто - отобрал у мэра право делать людей счастливей, чем они есть! Понимаете?! Это называется политической провокацией!

- Ну, что вы, ваша милость! - таинственно улыбнулся секретарь. - Разве можно сравнить какую-то Птицу с вашими грандиозными замыслами?!

- Прекратите сейчас же! - негодующе сказала Кларисса. - Я вас уже предупреждала: я воспринимаю только критику! Браните меня!

- Но для чего? - вновь вытаращил глаза Филимон.

- Для встряски, милейший! Во мне спят адские силы! И я хочу отдать их все для процветания нашего города!.. - Она вытряхнула табак из погасшей трубки в хрустальную пепельницу. - Кстати, где вы видели эту Птицу?

- У чучельника Марка.

- Так она что, неживая? - разочарованно удивилась Кларисса.

- Самая что ни на есть живая! Он поймал её неделю назад и продает счастливые перья.

- Ах, вот оно что! - недовольно сказала Кларисса.

- Вам не о чем беспокоиться, - поспешил успокоить мэра секретарь. Перья стоят дорого, да и за неделю всех не осчастливишь. Тут важен сам факт пребывания Птицы в нашем городе! Об этом я и, ух-ух, попытался написать...

Кларисса встала из-за стола и прошлась по кабинету.

- А вы в чем-то правы, господин Филимон. - Она выглянула в окно и посмотрела на небо. - Эта Птица действительно сможет нам принести богатство и славу.

- Еще бы!

- Вот только как бы достойно запечатлеть её пребывание в нашем городе! Ваш чучельник не вызывает у меня доверия. А если отнять у него?