- Нельзя! - решительно сказал Филимон. - На сегодняшний день, эта Птица - его собственность!
- Что же делать? - спросила Кларисса. - Думайте, думайте, господин секретарь!..
- Дворец Счастья! А в нем - та самая Птица!
- Целый Дворец?! - удивленно спросила она. - А что!.. В этом что-то есть... Но на какие деньги?
- Повысим налоги, соберем пошлины, откроем обязательнодобровольный Фонд для Дворца счастья имени мэра, ух-ух, Клариссы! Ой, простите!
- Послушайте, господин секретарь, - сказала она, уже улыбаясь. - Вы невозможный льстец! Я устала от вашей бесконечной лести!
- Но, ваша милость! - неожиданно негодующе вскричал Филимон тонким голосом. - Что же вы все о себе да о себе, ух-ух, печетесь?! О потомках бы, ух-ух, подумали! Чтобы через 100, нет, через 300 лет благодарные потомки с восторгом вспоминали бы "Время Клариссы", при котором все были, ух-ух, как счастливы!.. - разошелся он. - А вы все на себя оглядываетесь! Ах-ах, что скажут! Как бы чего не вышло! Вон наши соседи свой городишко в Мэргород переименовали! И справедливо, ух-ух! Своих мэров ценить надо! - Он перевел дух и замолчал, преданно моргая выпученными глазами.
Кларисса с восторгом смотрела на секретаря:
- Ну... если ради потомков, - неуверенно изрекла она.
- Исключительно ради них, сердечных! - тут же подтвердил Филимон.
- А успеете?.. Экспедиция прибудет сразу после Съезда Ихтиологов.
- Управимся, - ответил он привычным деловым тоном. - Не впервой! Подключим студентов университета, солдат гарнизона! Раз Филимон сказал, ух-ух, - все будет в порядке! Оборудуем под Дворец городской Музей Боевой Славы. Зачем городу Музей?
- А что же чучельник? - спросила Кларисса.
- А мы его назначим Главным Хранителем Птицы! Так что - как бы не помер, ух-ух, от радости!
Через десять минут первый экипаж города покатил к мастерской Марка.
БАБУШКА БОЖЕНА
Выбежав из дому вне себя, Нелли тут же свернула в переулок. Она слышала за спиной отчаянный голос отца, но упрямо шла вперед. Солнце припекало сильнее, зонтик Нелли забыла, хотелось пить, туго набитый саквояж оттягивал руку, и настроение было безнадежным, хоть в столицу возвращайся.