- Поехали! - так же без колебаний согласилась Нелли и только спросила: - Это куда?

- В Сосновый Хутор. Недалеко отсюда... Тебя как зовут?

- Нелли... - она решила больше не врать.

- А меня - бабушка Божена. Для одних я - зеленщица, а для лекарей да аптекарей - профессор по травам!.. Любую болезнь излечу! Клади свой саквояж в тележку!

И они тронулись в путь.

Сосновый Хутор и вправду был недалеко: сразу же за лугом по дороге через рощу за озером.

Они разговорились. Нелли стала рассказывать травнице о столице, о пансионе, где она проучилась целых восемь лет, о его нравах, об уроках бальных танцев и рисования, математики и умения правильно вести себя в любом обществе.

Нелли узнавала эти пригородные места и этот сосновый лес, куда она бегала за шишками, чтобы позолотить их к празднику, и эту речку, которую можно было во многих местах просто перепрыгнуть.

Дом бабушки Божены, обнесенный покосившейся оградой, появился сразу за пригорком. Подойдя к дому, хозяйка распахнула незапертые воротца и вкатила тележку в небольшой аккуратный двор. А двор был весь в цветах, и цветы были совершенно невиданные, а за домом зеленел огород, и овощи были совершенно обычные.

- Входи! - сказала бабушка Божена.

И они вошли в дом.

Дом был как дом, похожий только на себя и одновременно на все дома в городе, только окна хуторского дома были маленькие, а в городе - большие, стены здесь были бревенчатые, а в городе - штукатуренные; мебель была древняя, прочная, простая, и не было ни одной лишней вещи. Разве только картины на стенах. Странные были картины.

Странное в них было то, что не хватало самого главного: небо, поля, лес, шляпа, кресло - все это было, а вот главных персонажей будто кто-то снял с холста, и осталось пустое место, контур...

Нелли поставила саквояж на пол и перевела удивленный взгляд на бабушку Божену, которая уже сновала между столом и печкой, суетясь с обедом.