В гости к зятю кроме нас с женой пришла дочь старшего брата-академика от первого его брака, Вера Вагант, пепельная пышнотелая блондинка, челюстно-лицевой хирург, окончившая тот же факультет, что и моя сестра, только на несколько лет позже. Услышав от Маши о моей вынужденной безработице, она тут же пообещала свести меня со своим мужем, блестящим бизнесменом Абрамом Карловичем Вагантом, сыном ещё более влиятельного замминистра внешней торговли.

День рождения удался на славу. Дамы пили шампанское, а я с зятем глушил "Абсолют". Мне - редкий случай - не мешали. Обычно же Маша начинала нудеть и отчитывать меня, как школьника, обещая в ближайшем будущем, буквально завтра, неизлечимый алкоголизм и ещё целый букет недугов. Не дожидаясь десерта, я вышел с Яковом на балкон и долго разглядывал панораму Северо-Востока, особенно восхищаясь куполами храма в Всесвятском. Старая Москва при вглядывании вызывала эффект машины времени, словно я переносился моментально на сто лет назад, начинал жить судьбой чеховского провинциала Мисаила, и повторение кругов и колец чужой судьбы, всеобщего будничного русского ада, размыкало собственную зацикленность на невезении и никчемности, представая яркой голографической фигурой неведомого античного героя, может быть, полубога.

Я тоже, как и Яков, держал во рту американскую сигарету с ментолом, неумело курил и длинный белый столбик постепенно увеличивался в размерах, пока весь превратившийся в пепел табак не отваливался у мундштука и не падал вниз, на зеленые купы деревьев, распадаясь на мельчайшие мириады белых пылинок, невесомо плывущих в эфире и расплывающихся до полного исчезновения и радужного пятна перед глазами.