На другой день я по настоянию Маши позвонил влиятельному Ваганту. Он предложил навестить его на службе, которая находилась на Сретенке, в самом начале, неподалеку от грозной Лубянки. Я быстро нашел необходимый дом, с виду самый обычный, чуть ли не жилой. Зашел в указанный подъезд и сразу же обнаружил обрисованную в телефонном разговоре картину: стол, стул и солдата навытяжку, правда без автомата. До взрывов в Москве и чеченской войны было ещё далеко. За солдатом находилась кабина лифта. После предъявления документов солдат доложил по телефону о моем появлении, выслушал ответ, затем пропустил меня в лифт и я самостоятельно поднялся на третий этаж. Странно, но кнопка второго этажа почему-то не срабатывала. А кнопки, начиная с четвертой по двенадцатую, были предусмотрительно утоплены в панель.

У выхода из лифта меня встретили два постовых и один из них проводил меня до дверей кабинета. Примечательно, что вдоль стен в сравнительно длинном коридоре были аккуратно сложены штабеля книжных пачек, обернутых в крафт-бумагу и белый картон и крест-накрест запаянных пластиковыми шнурками.

Абрам Карлович встретил меня в штатском одеянии, хотя после постовых в армейской форме я был готов увидеть его тоже в мундире.

- Молодец, быстро доехал! Но странные вы люди, господа! Почему-то считаете, что я всемогущ и могу устроить на любую должность. А мне нужны в первую очередь логистики, менеджеры, юристы, экономисты, компьютерщики, наконец, бухгалтера! А вы все можете только языком болтать да рукой водить, ну может ещё сидеть и писать, руководить и больше ничего! Все вы писатели хреновы, и зачем вас только грамоте научили!

Полный, здоровый, с широкой баварской грудью, Абрам Карлович Вагант шлепал в такт своей зажигательной речи мощными яркими рычагами губ, причем тоже в такт речи тряслась его изрядно поредевшая кудрявая шевелюра и длинные густые пейсы потомственного раввина. Он был одет в голубые джинсы и такую же стильную джинсовую рубашку. Кожаная куртка висела на спинке деревянного кресла. В комнате кроме него находился высокий крепкий старик в элегантном английском костюме, белой сорочке с галстуком, на правой руке которого выделялись необыкновенно огромные часы с тремя циферблатами и с золотым браслетом.