Когда мы как-то неожиданно остались вдвоем, он долго и живо рассказывал о своих приключениях в родном Кокчетаве или Оренбурге, потом зачем-то выбежал из номера и, вернувшись, загадочно улыбаясь пообещал завтра вечером необыкновенную встречу с дамами.

- Поедем со мной к небесным гуриям, только русским. Я этих раскосеньких на дух не переношу. Будут ждать нас женщины сказочной красоты, ангелы. Только коньяк очень любят. С тебя - хороший коньяк.

- Но я вовсе не хочу никуда ехать. Пора бы отдохнуть.

- Всегда так. Сам наебался, а товарищу помочь не хочешь. Там именно двух мужиков надо.

- Что такие красотки никак устроиться не могут? И почему именно двоих? Групповуху что ли затеяли?

- Какая там групповуха. Наоборот, они девушки стеснительные, я же говорю: да-а-мы...

- Слушай, не хочу я никуда. Поезжай сам.

- Ну я прошу, как земляка, как русского. Представь, что ты в разведку идешь, неужели неинтересно? Ведь ты же писатель какой-никакой.

Любопытство наконец победило и я вяло согласился. Утром ушел в издательство и вечером, вернувшись в гостиницу, уже совершенно не помнил о своем согласии.

Николай встретил меня в отутюженном костюмчике, благоухающий дешевым одеколоном, который, мне показалось, он в основном употребил внутрь.

- Ну что ты готов? А где коньяк? Надо бутылки две-три. Нас все же четверо.

- Какой коньяк?

- Ну ты даешь! Через полчаса выезжаем. Вот у меня адрес на бумажке записан.

И он помахал торжественно обтрепанной бумажкой, более похожей на грязную тряпицу или носовой платок.