- Вставай, пошли отсюда, - приказал я безапелляционным тоном.

- Не могу. Мне больно, - прошептала мгновенно протрезвевшая Рита.

В это время к нам подошли Николай с Аннушкой.

- Ну что тут у вас? Уже любовью занимаетесь? - почти слаженным дуэтом пропели наши собутыльники.

- Первую медицинскую помощь оказываю, япона мать, - грубо ответил я. Есть у вас, Аня, бинт или вата?

- Откуда? Только дома. Впрочем, погодите, - и с этими словами Аннушка сняла с шеи длинный газовый шарф. - Может быть, он подойдет?

Действительно, я обмотал шарфом поверх носового платка ногу, перетянув туго-натуго лодыжку и одновременно ступню. Рита уже оправилась от испуга, только сильная бледность, несмотря на плохое освещение, да крупные капли пота, блестевшие росой под луной, выдавали её слабость. Она оперлась на Аннушку, с другой стороны её подхватил Николай и мы все вместе заковыляли обратно. Около барака мы с Николаем виновато простились, хотя особой вины за случившееся лично я и не чувствовал. Рита и Аннушка скрылись в дверном проеме, а я и Николай благополучно спустились с холма, вскоре поймали "частника" и вернулись в гостиницу.

Как ни странно, Николай, как притих ещё в парке, так и не выступал, словно я наконец показал свой истинный характер и, поранив Риту, запросто мог и его пришибить, если он будет мне по-прежнему надоедать. Я тоже молчал, уставший от пережитого волнения и злой из-за неожиданной растраты (тридцать пять рублей за коньяк и две "пятерки" на такси в оба конца сильно подорвали мой командировочный бюджет, хотя до этого я почти столько же сэкономил на еде, угощаясь во время гостевых разъездов).

Наутро Книга проснулся уже в обычном расположении духа и дурашливо заорал, подойдя к моей кровати:

- Вторая рота, подъем!

Но я так свирепо зыркнул на него глазами, что он сразу же успокоился и тихо приговаривая: "А что я? Я ничего.