Жил я в то время на Загородном шоссе. Сухая асфальтовая лента разделяла собой два столичных района, возникшие в результате последнего административного деления. Но все равно это был один и тот же "спальный" район столицы. Здесь почти ничего не менялось с течением времени. Тупой и однообразный порядок, как раз и навсегда заведенный часовой механизм, составлял основу жизнедеятельности его обитателей. Каждая смена времен года приводила к одним и тем же результатам. Жара сменялась холодом, а прохлада теплом, не меняя ничего в личной жизни горожан. Снег смывался дождем, а дождь переходил в снег порой ещё в процессе падения. Повтор был принципом, и население воспроизводилось с той же последовательностью: матери - тупые животные, в юности бляди и телезрительницы после тридцати, отцы - ещё более тупые животные, драчуны и алкоголики в юности, просто алкаши после тридцати. Правда, в последнее время молодежь стала баловаться наркотиками, все сильнее и охотнее отдаваясь этой пагубной страсти.

Я не знал никого из живущих по соседству, даже те, с кем иногда раскланивался по-соседски, были мне практически неизвестны, я не знал, как их зовут, кем они работают, на каком этаже проживают. У меня не было настоящих друзей, только редкие случайные собутыльники и придирчивые милиционеры. Несколько раз я попадал в вытрезвители и даже начал уверенно ориентироваться в этих странных медицинских учреждениях. Меня перестали смущать неожиданные водные процедуры и наклейки с порядковым номером, налепленные наспех на трусы, как торговая марка на банановую кожуру.

В окружающих домах непрерывно играли патефоны, магнитофоны, плейеры и телевизоры. Когда темнело или, наоборот, светало, природолюбивые соседи выходили со своими питомцами, в основном, с собаками.