Они шли всегда по привычному известному только им маршруту, и я тоже прокладывал свою тропку, у меня тоже всегда водилась собака: керри блю-терьер или коккер-спаниэль, притом что я всегда мечтал о таксе, но мне её не позволяли завести ни жена, ни дочь, чьи вкусы были определяющими. А собаку надо было кормить, равно как и дочь, как и жену, которая, впрочем, всегда упрекала меня, что находится на самообеспечении.

Сестра моя, Таня, на пять лет моложе меня. Всегда на пять лет. Сейчас она живет в сопредельном государстве. Сын её, мой племянник, тезка своего отца, совсем охохлячился. Происходя от русских родителей, родился он в Бердичеве, впитал его чесночный аромат и считает себя настоящим украинцем, является националистом по духу и даже вступил в УНА-УНСО, старательно говорит на смешном для меня, уродливом языке наподобие эсперанто и хочет непременно жениться на дочери львовского профессора, который до нервного исступления ненавидит москалей. Так вот, сестра всю свою жизнь считает меня подпольным миллионером, а все мои бесконечные работы - просто фикцией, очередным прикрытием и поэтому ей все равно, работаю я или нет. Мать она поэтому не поддерживает и также как и я бесконечно боится, что придется поддерживать её в глубокой старости и съезжаться.

Что ж, я немного потерял, уйдя из издательства и почти не хандрил. Зато жена сразу начала твердить и нудеть:

- Хватит бездельничать. Иди работать. Хоть корректором, а то - хочешь, я поговорю с Ниной, директором моей бывшей школы и она возьмет тебя дворником. Михаил, очнись, о чем ты думаешь? Подумай о себе. Ты ещё молод! Не хочешь подумать о себе, подумай о нас с дочерью. Ей ещё учиться и учиться. И потом тебе нужно уже заботиться о пенсии, а с каких шишей ты хочешь её начислять?

Я сдался. Я действительно подумал, что идея работать дворником школы мне ни разу не приходила в голову и следует подумать о реализации этой прекрасной идеи, что и немедленно выразил вслух.