Шутка - не насмешка. А лучше расскажи мне хорошенько. Вальтер рассказал ему все, и Карл, оставя свой шутливый тон, слушал его с участием. Друзья расстались. Вальтер весело лег спать: завтра он пойдет на целый день к Эйхенвальду; сладкие сны вились над головою его. Он проснулся; светло и радостно улыбалось ему утро, так приветно пели птицы. Он встал, взглянул на свой столик, где лежал портрет ее, нарисованный им вчера. Наконец пришел назначенный час, и Вальтер отправился к Эйхенвальду. День этот скоро прошел для Эйзенберга; после обеда Эйхенвальд ушел в свой кабинет, и они опять остались одни. Как хороша была Цецилия вечером, в последних лучах солнца, в саду, среди цветов, осененная деревьями. Вальтер смотрел на нее; Вальтер все смотрел па нее. - Нет, господи! Прекрасна луна, цветы, деревья, безоб лачное небо, прекрасна природа; но это создание лучше всех твоих созданий, прекраснее цветов и неба, прекраснее при роды! - Послезавтра вечером я буду одна, - сказала Цецилия, прощаясь с ним. - Приходите, мне нужно поговорить с вами. - Да, я уйду послезавтра вечером, - подтвердил Эйхен вальд, - приходите. Нужно ли говорить, как приятно Вальтеру было это пред ложение. Он пошел прямо к Карлу, чтобы все ему пересказать. - Послушай, - сказал тот, когда Вальтер кончил, - мне чтото кажется странным и неприличным такая короткость в девушке; и Эйхенвальд точно будто с нею сговорился. - Ну вот, тебе уж и кажется странно. Ты бы хотел, чтобы Цецилия была модная кукла, со всеми светскими приличиями; неужто все, что сколько-нибудь отклоняется от них, что сколько-нибудь следует естественному влечению, кажется тебе странным; неужто во всяком сколько-нибудь' необыкновенном, не пошлом поступке ты находишь, дурное? - Нельзя ли мне видеть Цецилию? - Ты можешь видеть ее как-нибудь под окном; проходи мимо их дома. - Он сказал ему адрес. Был шестой час вечера. Вальтер весело шел по улицам: оп увидит Цецилию. Ему казалось, что вся природа гармони ровала с ним: легкий вечерний ветерок, теплый воздух, золотые развесистые сады, мимо которых шел он, вечернее щебетанье птиц, голубое небо, по краям которого, как уста лые, растянулись облака, - все, все было так светло, так хо рошо, все дышало такою отрадою.