- Прошу.

Вошел молодой человек, лицо которого ничего не напоминало, а вот глаза... Даже не глаза, а взгляд... Сердце забилось жалко и испуганно, и она встала из-за машинки.

- Вологодова Калерия Викентьевна?

- Я.

- Детей ищете?

- Да. Мальчик...

- Какой там мальчик, - угрюмо усмехнулся вошедший. - Не мальчик, а бугай вроде меня. Фамилия у вас по мужу?

- Нет. Девичья.

- Вас в тридцать седьмом?

- Да, - колени затряслись, и Калерия Викентьевна без сил опустилась на стул.

Незнакомец с таким знакомым ей взглядом все еще стоял у порога, как вошел и задал первый вопрос. А она и не замечала, что он - у порога: сердце стучало, на лбу выступил пот и было очень страшно. И вошедшему тоже, видимо, было страшно, потому что он странно смотрел на нее и молчал. А потом спросил шепотом, с отчаянной детской надеждой:

- В Саратове взяли?

- Нет.

- Как нет? - он шагнул к ней, прижав к груди руки, точно умолял опомниться и признаться, что арестовали ее именно в Саратове. - В Саратове, в марте тридцать седьмого...

- Нет, - тихо повторила она. - В Москве. В мае.

- В Москве...- выдохнул парень и надолго замолк. Потом сказал сухо: Извините. Маму ищу. Тоже Калерией звали. А фамилию ее девичью забыл. Извините.

- Неуверенно кивнув, он повернулся к дверям, но Калерия Викентьевна успела прийти в себя. Подошла и поцеловала.

- Проходи. Как зовут-то тебя?

- Володя.

Парень беззвучно заплакал, прижимая к лицу уцененную немодную кепку. Калерия Викентьевна молча гладила рано поредевшие волосы и думала, отчего же взгляд-то его показался ей знакомым. Да оттого, что оттуда был взгляд. Оттуда.