- Палачи! Убийцы!..

Безусый мальчик корчился на соломе, дугой выгибая юношескую спину. Рвал на груди нательную рубаху и кричал, кричал... Как он кричал...

- Звери! Звери! Звери!..

- Прекратите, прапорщик. Вы знали, на что шли, когда записывались в наш полк,- негромко сказал полковник, и юноша тотчас умолк, по-прежнему конвульсивно изгибаясь на соломе. - Придержите его, господа, он же язык прикусит. - Помолчал, усмехнулся, покрутил седой, коротко стриженой головой. - Вы не находите, что это... Это похоже на убийство, гражданин красный генерал.

- Я приказал отобрать самых... - начдив запнулся, - метких стрелков. Это единственное, что я могу для вас сделать. - Он расстегнул кобуру, достал наган, перехватив за ствол, протянул: - В барабане два патрона, больше нет ни одного во всей дивизии. Возьми, Кирилл. Второй разыграете по жребию или отдадите мальчику

Руки Кирилла дрожали; он никак не мог унять дрожь, поэтому заложил их за спину. Сказал надменно и как-то оскорбительно громко:

- Благодарю. Оставьте себе, чтобы было чем застрелиться, если проснется совесть.

- Стыдно! - резко одернул полковник. - Нам вручают свою жизнь, веря, что мы - русские офицеры. Примите мою благодарность, поручик, и спрячьте оружие. Мы все умрем общей смертью, - он помолчал, глядя, как судорожно, не попадая, красный начдив заталкивает револьвер в кобуру. - Ваш порыв дает мне право обратиться с двумя просьбами. Первая касается процедуры.

- Процедуры? - машинально переспросил Алексей.

- Пожалуйста, распорядитесь, чтобы нас расстреливали по одному, а не на глазах друг у друга. Пусть берут по очереди из сарая, это ведь не очень затянет...

- Я уже распорядился об этом.

- Искренне благодарю. И второе. Вы не будете присутствовать при расстреле, поручик. Я старше вас возрастом и чином, и я приказываю вам.