- Двадцать тысяч, - глухо и вдумчиво произнесла Серафима. - Спасибо, что сказал.
Она стала его целовать много-много. Теркин отвел ее обеими руками за плечи и сказал прерывисто:
- Сима! Довольно!.. Так нельзя. Пожалей меня!..
- Прости, жизнь моя, прости!
- Проводи меня.
Теркин встал, и она тотчас же поднялась.
Оба пошли оттуда быстро и молча. Он чувствовал, что Серафима войдет к нему. Был уже одиннадцатый час. Везде стояла тишина, и только из увеселительного сада, где они когда-то встретились, донесся раскат музыки.
Серафима у крыльца гостиницы припала головой к его плечу, и у нее вырвался один возглас:
- Вася!..
X
Пароход "Бирюч" опять пробирался по сомнительному плёсу, хотя и шел к низовьям Волги и уже миновал две-три больших стоянки.
Рано утром, на заре, он тронулся с последней ночевки, где принял несколько пассажиров.
В числе их был и Теркин. Он спал до пяти часов и, когда стало уже вечереть, вышел на палубу.
Проходили мимо гористых берегов, покрытых лесом почти вровень с водою. Теркин сел у кормы, как раз в том месте, где русло сузилось и от лесистых краев нагорного берега пошли тени. - Василию Ивановичу! - окликнул его сверху жирным, добродушным звуком капитан Кузьмичев. Как почивали?
- Превосходно! - ответил Теркин и два раза кивнул ему головой.
Капитан прохаживался по правому кожуху и курил.
- Вот опять к нам угодили. Весьма рад.
- И я также, - ответил ему Теркин в тон.
Ему в самом деле было приятно, что он совершенно неожиданно попал на "Бирюч". Ему казалось только странным, почему этот пароход так поздно пришел в тот губернский город, где он сегодня чем свет сел на него.
- Вы, нешто, где застряли? - крикнул он снизу вверх капитану.
- И весьма!..