- Чехо-словаки туда-суда, утихомирились, а вот мандяришки... Ох, и лютой народ... Да казачишки с Иртыша...

- Все одним миром мазаны.

Зыков сидел у костра на потнике, облокотившись на седло в серебряном окладе. Он поднял голову и прищурился на крест колокольни.

- Поп не обижает? - опять переспросил он, и глаза его вызывающе округлились.

- Нет. Обиды не видать... А тебе на артель-то, поди, сена надо лошадям, да овса? Да-а-дим...

- Срамных! - крикнул Зыков. - Иди-ка на пару слов.

От соседнего костра, бросив ложку, вскочил рыжебородый и мигом к Зыкову.

- Вон в том доме торговый человек, Вагин, - сказал Зыков. - Возьми людей, забери овса, сена: надо коней накормить.

- Правильно, резонт, - весело переглянулись мужики.

- Эй! кто потрапезовал? - Зыков поднялся. - Ну-ка с топорами на колокольню... Руби в верхнем ярусе столбы.

- Ну?! пошто это? - опешили крестьяне. - Мешает она тебе?!

- Надо.

Затрещала обшивка, доски с треском полетели вниз. Ребятишки таскали их в костры. Акулька распорола гвоздем руку и испугано зализывает кровь.

- Пилой надо, пилой! - раздавались голоса. - Силантий, беги-ка за пилой.

Из избы выскочил низенький, похожий на колдуна, старик и - к Зыкову:

- Пошто храм божий рушишь? Ах, злодей!... Вы кто такие, сволочи?!

Он топал ногами и тряс бородищей, как козел.

- Удди, дедка Назар! В голову прилетит, - оттаскивали его мужики.

Топоры, как коршун в жертву, азартно всаживали крепкий клюв в кондовые столбы.

- А колокола-то... Надо бы снять. Разобьются.

- Мягко, снег.

- Однако, разобьются.

Зыков поймал краем уха разговор.

- Звоны ваши не славу благовествуют богу, а хулу, - сказал он громко. - Попы на вовся загадили вашу дорожку в царство божье. На том свете погибель вас ждет. - Он вдруг почувствовал какую-то неприязнь к самому себе, крикнул вверх. - Эй, топоры, стой! - и быстро влез на колокольню. Скольки? - хлопнул он ладонью в главный колокол.