- Вам и надо Зыкова бояться, отец Петр. Не вы ли, священство, организовали погромные дружины святого креста? А для каких целей? Чтоб своих же православных мужиков бить...

- Только большевицкого толку! - вскричал священник. - Только большевицкого толку, противных власти верховного правителя...

- Да вашего верховного правителя мужики ненавидят, аки змия, - нескладно загромыхал Артамонов.

- Ежели красную сволочь не истреблять - в смуте кровью изойдем.

- Да ваше ли это пастырское дело?!. Ведь по вашему навету пятеро повешено... Отец Петр! Батюшка!

Священник отворил дверь в освященные свои покои и сказал сердито:

- Ээ, Федор Петрович, всяк по-своему Россию любит.

Утром красный пятидневный флаг, новенький и крепкий, был сорван с местного управления и водружен старый потрепанный: белый-красный-синий.

В это же утро три сотни партизан двинулись в поход.

Под Зыковым черный гривастый конь, как чорт, и думы у Зыкова черные.

Глава III.

Зыковские партизаны в этом месте впервые. Но население знает их давно и встречает везде с почетом.

Уж закатилось солнце, когда голова утомленного отряда пришла в село.

На площади возле деревянной церкви, зажглись костры. Мужики добровольно кололи овец, кур, гусей, боровков и с поклоном тащили гостям в котлы.

- Обида вам есть от кого? - допрашивал Зыков обступивших его крестьян. - Поп не обижает?

- Ох, батюшка ты наш, Степан Варфоломеич... Поп у нас, отец Сергий, ничего... Ну от правительства от сибирского житья не стало. Набор за набором, всех парней с мужиками, пятнай их, под метелку вымели. А придет отряд - всего давай. А нет - в нагайки... Ежели чуть слово поперек - висельница... Во-о-о, брат, как. Опять же черти-собаки...

- Знаю.

- Вот на этой самой колокольне два пулемета было осенью, для устрашенья. Вот они какие, черти-собаки-то... А что девок перепортили, пятнай их, баб... Ну, ну...