"Товарищ Зыков и вы, партизанские орлы. Вследствие того, как по слухам красные войска перевалили Урал и берут Омск, а в Тайге восстанье, мы большевики вылезли из подполья и сделали переворот и забрали власть в руки трудящих. Как попы, которые организовали дружины святого креста для погрома, так интелигенты и буржуи посажены в острог, а которые окончательно убиты и изгнаны из пределов городской черты. Вследствие того как нас большевиков мало и сознательный городской елемент в незначительном размере, то гидра контр-революции подымает голову. Необходим красный террор и красная паника, иначе нас всех перережут, как баранов, и нанесут непоправимый ущерб делу свободы. Белые дьяволы, колчаковцы с чехо-собаками или прочая другая шатия вроде мадьяров с лигионом польских уланов полковника Чумо, они белогвардейцы того гляди пришлют отряд и захватят нас живьем врасплох. Ежели вы не подадите немедленную помощь, это будет с вашей стороны нож в спину революции. Остальное по пунктам об'яснят вам наши делегаты, товарищи Рыжиков и Пушкарев".

- Подписано - председатель Временного комитета Революционного переворота А. Тр... - Зыков замялся, наморщил нос, прищурился.

- Александр Трофимов, - подсказал усач.

- А-а... Ну-ну... Знаю Сашку Трофимова. Ничего...

Наступило минутное молчание. Все выжидательно пыхтели. Зыков как бы раздумывал, наконец, сказал: - Та-а-к, - отложил бумажку, дунул на свечку и прижал светильню пальцами, как клещами. Открытое, смелое с черной окладистой бородой лицо его было красно и потно. То-и-дело он вытирался рушником.

- Ну, как, братаны? Печать и все... Бумага форменная, - и стальные, выпуклые с черным ободком глаза его уперлись в зашевелившиеся бороды.

- Надо подмогу дать, - тенористо, распевно сказала чья-то борода, и из полумрака сверкнули острые глазки.

- Главная суть в том, товарищи партизаны, - начал городской усач и зарубил ладонью воздух, - взять-то мы власть, конечно, взяли, а чтоб пустить машину в ход - гайка слаба.